Кашин: про ополченцев, которых будут сжигать место сыра, есть ли русские войска в Украине и где Васильева?

ИНТЕРВЬЮ выборочно. Полностью здесь: echo.msk.ru

В ГОСТЯХ: Олег Кашинжурналист
ВЕДУЩИЙ:Татьяна Фельгенгауэр
О.Кашин― Ну, за этот год, да, собралось достаточное количество историй, в том числе как раз, наверное, всё равно самая показательная – история Александрова и Ерофеева, по поводу которых российские Вооруженные силы выпустили даже бумагу, что они уволились и дальнейшая их судьба неизвестна. И тоже, на самом деле, как многие, кто там соприкасался с российским МВД, сталкивались с тем… Ну, тоже миллион раз было, когда полицейский попадает в аварию, да? Или, там, полицейский напился, устроил драку.
Т.Фельгенгауэр― Да. А выясняется, что накануне его уволили.
О.Кашин― А начальство показывает, что он уволился, потому что в сейфе у начальника лежит пачка рапортов без даты, где каждый просит уволить его по собственному желанию. Наверное, поскольку, вот с таким ментовским подходом впервые российская армия взаимодействует, да? То есть, ну, наверное, просто то, что Россией управляют люди из спецслужб, как-то оказало влияние на армию, потому что в других войнах локальных с советским и российским участием такой наглости, все-таки, не было, да? Я думаю, тоже КОГДА ЭТИХ ЛЮДЕЙ ОТПРАВЛЯЮТ НА УКРАИНУ, В ДОНБАСС, ТО В СЕЙФАХ ИХ КОМАНДИРОВ, ТАМ, В МОСКВЕ, В ГЕНШТАБЕ ЛЕЖИТ ПАЧКА РАПОРТОВ БЕЗ ДАТЫ И С ПОДПИСЬЮ «ПРОШУ МЕНЯ УВОЛИТЬ». Поэтому если нам…
Т.Фельгенгауэр― Но немного же изменилось отношение к Александрову и Ерофееву.
О.Кашин― Изменилось в какую сторону? Что их считают предателями? Или?..
Т.Фельгенгауэр― Нет. Ну, там сначала вообще сделали вид, что это какие-то посторонние люди.
О.Кашин― Да-да-да. Это да.
Т.Фельгенгауэр― Потом, вроде, «Нет, ладно, не посторонние. А, вот, может быть, даже как-то мы приложим какие-то усилия к тому, чтобы они вернулись». Другой вопрос, что их ждет здесь?
О.Кашин― Ну, собственно, да. На самом деле, тоже я недавно вспоминал, такая, забытая история про пароход Arctic Sea, который якобы захватили пираты когда-то. И тоже мы видели моряков с этого судна, одетых в камуфляж: вот их привезли в Архангельск, всё, история закончилась. Где они? Что с ними? То же самое. Или там те парни, которые убили Ямадаева в Катаре, да? Тоже их всей Россией спасали. Привезли сюда – а где они? Живы они вообще? У НАС ЛЮДИ УМЕЮТ ПРОПАДАТЬ КАК НИГДЕ, НАВЕРНОЕ.
Т.Фельгенгауэр― Продолжается программа «Особое мнение». Напомню, что это особое мнение журналиста Олега Кашина. Олег, объясните мне, Комитет спасения Украины – это что и зачем?
О.Кашин― Вот как раз мы сегодня, опять же, со знающими людьми объясняли. Я как раз даже… Вот, это довольно редкий случай, когда я готов верить Пескову, что Кремль не имеет к этому отношения. Ну, дальше уже это не слова Пескова, а мои: просто какие-то, вот, никому не нужные идиоты с деньгами из команды Януковича собрались и решили напомнить о себе. Потому что даже, вот, с точки зрения Кремля нынешнего, как мне кажется, создавать какое-то вот такое марионеточное правительство в изгнании как-то особой нужды нет, поскольку, ну, как-то и с Донбассом всё затихло-зачахло, да? И там Минская группа работает, Нормандский формат. Порошенко, как бы, не тот человек, которого Россия уже готова называть там «хунтой» и так далее. Вдруг появляется Азаров, такой, вполне уже предельно одиозный человек, над которым на Украине, что называется, и при жизни смеялись, и вот сейчас его существование вообще не производит никакого впечатления. НО С ДРУГОЙ СТОРОНЫ, СЛУХИ О ТОМ, ЧТО КРЕМЛЬ ЧТО-ТО ГОТОВИТ ТАКОЕ, ОНИ ХОДИЛИ ЕЩЕ С ЗИМЫ КАК МИНИМУМ, ЧТО КОГО-ТО ДОСТАНУТ. Интересно, что Януковича в этом нет, да? Что, вот…
Т.Фельгенгауэр― Вот, да, предвосхитили мой вопрос. Янукович-то где?
О.Кашин― Предвосхитили, да. Просто как раз этот человек, которого, в принципе, ну, наверное, в России удерживают в ограниченной свободе (я думаю, все-таки), поскольку, ну, он не может, там не знаю, прогуляться по Москве или хотя бы по Ростову и, там не знаю, поугощать детей…
Т.Фельгенгауэр― Чай не Евгения Васильева.
О.Кашин― Да-да-да, вот буквально. Поугощать детей мороженым не может, да? Я думаю, что пытались его там, начиная с конца февраля прошлого года, заставить уговорить или еще что-то хотя бы признать аннексию Крыма, да? По сути он же как остался вот таким бежавшим президентом по состоянию на 20 «какое-то» февраля прошлого года, так не продвинулся в своей позиции ни на шаг. То есть, о’кей, он уже не говорит, что он легитимный, он как-то это обходит, говорит, что он со страусами взаимодействовал, но ОН РЕАЛЬНО НИКАК НЕ ПОМОГАЕТ РОССИИ, как там не знаю, пленные немцы во главе с фельдмаршалом Паулюсом когда-то создавали комитет «Свободная Германия», да? Янукович ни в чем таком не участвует. Просто поразительно, вот, какой, оказывается, сильный человек вот в тех условиях, в которые он поставлен. Я думаю, условия крайне тяжелые. И то, что приходится, опять же, использовать Азарова, это как раз плюсик Януковичу в карму, который, правда, никуда, конечно, не пригодится, да? Вряд ли это Януковича спасет. Но по крайней мере, вот, он не позорится с этим Юрием Котом и как там этих людей еще звали? Ну, просто, действительно, это такое зрелище, которое на Украине вызывает там смех и ненависть, а в России вызывает просто недоумение типа «Кто это такие? Чего это они?» Да?
Т.Фельгенгауэр― Что-то у нас прямо весь эфир под знаком исчезающих людей: непонятно, где какие военные, непонятно, где Янукович.
О.Кашин― И всё тлен, конечно, да.
Т.Фельгенгауэр― Продолжается программа „Особое мнение“, меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня журналист Олег Кашин. Где Евгения Васильева? Кому верить? Действительно ли она в колонии или нет? Правозащитники, кстати, так и не могут добраться до нее и увидеть своими глазами.
О.Кашин― Не могут, не могут. Осмотрели же колонию, даже и карантин. Но не увидели ее там.
Т.Фельгенгауэр― Не нашли, да. А адвокат говорит, что она не хочет общаться с внешним миром.
О.Кашин― А еще было прекрасное сообщение ФСИН, что ее местоположение защищено законом о персональных данных, то есть, соответственно, никому не скажем. Это, действительно, очень смешно, потому что, ну, в принципе, вся история Васильевой выглядела все эти годы (сколько уже она длится, да?) как раз таким компромиссом, максимально допустимым для Путина, который, как известно, не сдает своих (это на футболке написано), что „О’кей, вот, Сердюкова трогать не будем, да? Он свой. А Васильева – ну, телочка, да? Поэтому, как бы, вот, ее сдадим как ракета отбрасывает ступень…“
Т.Фельгенгауэр― Сейчас я прям слышу, как (НЕРАЗБОРЧИВО).
О.Кашин― Да, я нарочно, естественно. Вот. „Сейчас сдадим и народ будет, соответственно, ее обгладывать там до ближайших выборов“. И вдруг, действительно, оказывается, что даже она своя, то есть, вот, Путин настолько не сдает своих и надпись эта на футболке, которая продается везде, она настолько справедлива, да? Я верю как раз, конечно, что та женщина, которую видели на Патриарших недавно, это была Васильева. Очевидно, что если бы она была в колонии, ее бы показали. Более того, когда прошел слух, что она в городе, в Москве, прекрасная была прямо волна новостей на LifeNews и так далее, что, вот, Васильева в цеху шьет там ватники для сотрудников ФСИН, Васильева то, Васильева сё. То есть как раз поток новостей о Васильевой, явно придуманных и призванных показать, вот, тоже… Пошло цитировать роман „Мастер и Маргарита“, но как раз когда там эта сцена, когда Варенуха, уже будучи вампиром, оборотнем, рассказывал о том, что он видел, да? И по мере того, как подробно он рассказывает, так Римскому становилось ясно, что он врет. Здесь то же самое: КАК РАЗ ТО, ЧТО ФСИН ВРЕТ, СТАЛО ЯСНО ПО МЕРЕ УВЕЛИЧЕНИЯ КОЛИЧЕСТВА ПОДРОБНОСТЕЙ. Все-таки, силовые структуры у нас закрытые, и чем больше они говорят всякой нелепицы или даже чего-то достоверного, тем больше ощущение, что они говорят неправду. Поэтому, да. Наверное, Евгения Васильева нас слушает. Мы шлем ей привет, поздравляем с освобождением (это, конечно, большая радость для любого человека) и желаем ей долгих лет жизни.
Т.Фельгенгауэр― Ну, вы, кстати, зря иронизируете, Олег. Это, действительно, большая радость для тех, кто уверен в том, что его не сдадут.
О.Кашин― Разумеется-разумеется! Более того, в рифму сегодня мы читали в „Новой газете“ статью про задержание Юрия Мухина в Севастополе, да? Человека на пляже взяли в трусах за убеждения, за тексты, за призывы к референдуму, а не к восстанию. Взяли в трусах, отвезли в тюрьму, жене не сказали, позвонить не дали, накормили через сутки. Какой-то тоже такой, прямо 37-й год, да? Там хоть и в миниатюре, хоть Мухин сам о 37-м годе мечтал. И как раз когда новости идут вперемешку, да? Пивоваров в Костроме сидит из партии Парнас, да?
Т.Фельгенгауэр― Да. Соколов из РБК – это вообще.
О.Кашин― Соколов из РБК, журналист прекрасный, да? И Евгения Васильева, которая ходит по Москве. Вот, пожалуйста, опять же, друзьям – всё, врагам – закон, да? Причем, закон как раз вполне беспредельный.
Я как-то, ну, тоже поскольку хочется, чтобы всё это когда-нибудь закончилось (вот это всё, там не знаю, путинщина, как ее можно назвать), надеюсь, на самом деле, что все эти истории – они будут… Как по капельке собирается стакан народного гнева, да? Надеюсь, стакан когда-нибудь соберется. И возвращаясь к нашей прошлонедельной дискуссии, конечно, такие истории и, вот, именно народный гнев, а вовсе не региональные выборы и влияют на то, что будет завтра.
Т.Фельгенгауэр― Тогда давайте про „Кому закон, кому всё“. Дмитрий Песков оказался в центре скандала вместо того, чтобы быть счастливым новобрачным.
О.Кашин― Просто его эти объяснения, вот, вчера или позавчера, когда там каждая фраза про часы противоречит предыдущей и это смешно, все ржут, да? Или это непрофессионализм пресс-секретаря абсолютный предельный, да? Потому что у него работа такая – говорить, в принципе, правду, но добиваться того, чтобы у людей создавалось какое-то ошибочное впечатление. А он не умеет, да? Он врет настолько, как бы (ну, вот, в этом случае с часами), врет настолько комично и показательно, что просто лучше бы взял он табличку в руки с надписью „Я вру“, да? Как-то он так себя ведет, очень странно. Действительно, думаю, что сейчас он… И это интервью дочки его, между прочим, которая говорит, что хочет жить в Париже, да? Я думаю, что он, действительно, хочет куда-нибудь деться, потому что… Ну, тоже еще такое… Уже не про конспирологию, а просто наблюдение, да? В принципе, пресс-секретарь – это не топовая должность. Это человек, который там…
Т.Фельгенгауэр― Хорошо. Давайте про продукты. Там, вроде как, про печи…
О.Кашин― Вот у меня тоже есть конспирология.
Т.Фельгенгауэр― Ну, в общем, то, что начиналось шутками-прибаутками про передвижные печи и про то, как будут сжигать продукты…
О.Кашин― Всё это есть, да. Уже всё это есть. В Самаре сожгли, да?
Т.Фельгенгауэр― Ну, это ужасно. Ну, это апрельская партия, это еще не то.
О.Кашин― А! Несвежая, да.
Т.Фельгенгауэр― Но всё равно, заголовки привлекают внимание, что первую порцию еды уже сожгли, свинину сожгли. Ну, молодцы какие! Ну, вообще это… Выглядит просто дико.
О.Кашин― Опять же, ПУТИН – БЛОКАДНИК, ДА? МЫ ПОМНИМ ИСТОРИЮ С ОПРОСОМ ПРО БЛОКАДУ, ЧТО ДАЖЕ САМО ОБСУЖДЕНИЕ – ЭТО КОЩУНСТВО.
Т.Фельгенгауэр― Да.
О.Кашин― Но при этом чем интересен любой блокадник, да? Путин – потомственный блокадник, пардон. Чем интересен любой блокадник? Тем, что отношение к еде. У меня прабабка сидела, да? Я ее не застал, но по рассказам отца и деда она корки хлебные постоянно в матрац прятала, потому что „Ну, блин. А ВДРУГ ЗАВТРА НЕ БУДЕТ ХЛЕБА?“ Ну, это такая вещь. И, конечно, сжигать еду… Но тоже, вот, продолжая конспирологию, такую параллель проведу. Мы помним… Причем, самый нашумевший случай – это, конечно, Крымск. Но до этого были еще истории там с падениями самолетов и так далее, когда одна сеть супермаркетов предоставляла свои рефрижераторы для того, чтобы это были мобильные морги, да? И я сам наблюдал, когда, вот, стоит рефрижератор „Магнит“ с мертвыми телами во дворе больницы. Вокруг толпятся там врачи, мчсники и родственники, которых запускают в этот кузов и они осматривают трупы на предмет опознания своих родных и близких. И после этого думаю не я один… Ну, те люди, которые там были, это видели. Когда видишь машину „Магнит“ на дороге, думаешь „Интересно, а в ней еда или?..“ Это вот присказка, да? А сказка такая, что, вот, о’кей, мы представляем себе мобильные крематории, сжигающие еду, на границе России и Финляндии, допустим, под Питером. Понятно, там они сжигают сыр, хамон, пармезан, сосиски, что угодно, да? Или на границе России с Польшей под Калининградом. А ПРЕДСТАВИМ ТАКОЙ КРЕМАТОРИЙ НА ГРАНИЦЕ РОССИИ С УКРАИНОЙ В РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ. ЧТО СЖИГАЮТ В РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ?
Т.Фельгенгауэр― Подозрительно становится.
О.Кашин― Вот, если бы я был Шойгу и у меня там проблема скрыть от людей, от России гибель россиян, военных, добровольцев, кого угодно, конечно, это был бы идеальный мне подарок. Вот, поставил ты печку, на ней написано „Здесь горит хамон“, да? А ТАМ ГОРЯТ ЛЮДИ. Вот, просто представьте, закиньте себе в сознание эту мысль. Я думаю, она не настолько бредова, поскольку как раз бредовая история со сжиганием еды, да? Ее можно, там не знаю, возвращать обратно, отдавать бедным, кормить свиньям, в конце концов. Но сжигать – это какой-то слишком яркий жест, и я думаю, что за этим жестом кроется какая-то прям нехорошая история, некрасивая.
Т.Фельгенгауэр― Боже, Олег Владимирович, ну, что-то у вас сегодня конспирология прям вообще.
О.Кашин― Вечер страшилок. Мы начали со страшилок.
Т.Фельгенгауэр― Какой-то ужас.
О.Кашин― Вот, надо к ним подходить еще.
Т.Фельгенгауэр― Ладно. Тогда расскажите мне вот этот скандал вокруг Херсонеса Таврического. Там сотрудники отказываются работать.
О.Кашин― Да-да-да.
Т.Фельгенгауэр― Но это тоже же такая, знаковая штука. Может быть, там… Мы не знаем про качество этих ученых, которые там работают.
О.Кашин― Но они, по крайней мере, да, имеют отношение к этому.
Т.Фельгенгауэр― Но они хотя бы ученые.
О.Кашин― Да, да, да. И, на самом деле, тоже вот это… В истории же, опять же, советской такое было, когда люди, присоединенные к Советскому Союзу позже нас (позже россиян или украинцев), там, прибалты, молдаване в 1940-м году как-то удивлялись тому, что здесь какие-то такие, другие порядки. Эти люди, да, эти люди, хоть они ученые не ученые, но, по крайней мере, они жили не в России до прошлого года. И они как-то, наверное, вкусили нормальной жизни, в которой священник не будет директором заповедника. И очень, ну, не то, что странно, интересно наблюдать.
Т.Фельгенгауэр― Как же они голосовали против этой нормальной жизни?
О.Кашин― Они не думали об этом, да? Вот, поразительно. На самом деле, каждый раз думаешь „Вот, может быть, теперь, когда, вот… О’кей, там общество, народ пошел на какие-то более-менее жертвы в связи с политикой государства (ну, присоединение Крыма – оно повлекло там какие-то проблемы для многих людей в быту, да?), может быть, теперь государство, которое увидело такое лояльность большинства населения, 86%, станет чуть человечнее, что ли, чуть добрее. Но нет: появляется, вот, какой-то человек по имени Меняйло, который, кстати, не был среди героев русской весны в Крыму, да? Там был Чалый, которого сейчас, по сути, нет, были еще какие-то люди. Меняйло там не было: это уже такой, абсолютно щедринский герой, который назначен там медведем на воеводство.
И как раз интересно: если Крым, нынешний Крым, вот этот условно российский восстанет хотя бы против Меняйло своего, может быть, он подаст пример остальной Российской Федерации? Почему нет? Давайте фантазировать. Майдан в Севастополе, да? РУССКИЙ МАЙДАН В СЕВАСТОПОЛЕ.
Т.Фельгенгауэр― Ну, вы что, серьезно думаете, что это возможно?
О.Кашин― На месте наших оппозиционеров московских, на самом деле, вот, опять же, я бы не сидел там в Москве или где-то еще, а поехал бы в Севастополь встречаться с этими учеными Херсонеса. Это как раз, по-моему, дико интересно и перспективно с точки зрения политики.
Т.Фельгенгауэр― Ну, нам же уже объясняли, что Крым – это не бутерброд, поэтому туда-сюда, его возвращать, не возвращать.
О.Кашин― Крым должен быть как-то, ну, не в правовом поле даже, а в таком, этическом поле. А назначение священника – да, оно немножко нарушает даже эту этику, сложившуюся в России.
Т.Фельгенгауэр― Ну, коль скоро вы уже дважды упомянули про участие в выборах…
О.Кашин― Меня просто, да, неделю назад в этой же студии слегка сотрясло, так и сижу, да.
Т.Фельгенгауэр― Да, не отпускает. Ну, смотрите, а вот там неделю назад началась голодовка и она продолжается.
О.Кашин― Да. И одного человека увезли в больницу, да.
Т.Фельгенгауэр― И одного человека уже госпитализировали.
О.Кашин― А Пивоваров сидит, да.
Т.Фельгенгауэр― Да, Пивоваров сидит и еще вообще непонятно, что и как будет дальше. Какие предположения? Ну, что? Ну, власть уже всех не пустила. Ну, чего они дальше-то? Уже отпустите вы людей.
О.Кашин― Вот это выражение „А что же будет дальше? Ведь, там, жизнь разделится на до и после“, правда? Ну, серьезно, в феврале убили Немцова и тоже казалось, что уж теперь-то по-прежнему не будет никогда и, там, мы будем по-новому смотреть, все люди в России будем по-новому смотреть и на власть, и на Чечню, и на всё на свете. Да нет, нифига, уже забыли, опять-таки, и никакие основы не сотряслись. Поэтому я думаю, что, там, ВСЕХ АРЕСТУЮТ, ВСЕХ ПОСАДЯТ И ВСЕ ОБЪЯВЯТ ГОЛОДОВКУ И ВСЕХ УВЕЗУТ В БОЛЬНИЦУ. Ничего в этом смысле не изменится – надо искать, как учил Ленин, „идти другим путем“.
Я говорил в прошлый раз, что надо учить санскрит или (НЕРАЗБОРЧИВО), или всё на свете. Тоже многие смеялись, но, на самом деле, лучше уж никак вместо как-нибудь, как пелось в старой эстрадной песне.
Т.Фельгенгауэр― Спасибо большое. Это было особое мнение Олега Кашина. Эфир для вас Вела Татьяна Фельгенгауэр. До свидания.

ИНТЕРВЬЮ выборочно. Полностью здесь: echo.msk.ru